Можно видеть
- семейный договор;
- запрос ребёнка на помощь;
- совместную цель;
- разрешённую логистику;
- отправленный ребёнком результат.
Внутри — многомерная карта контекстов, времени, перспектив и разрешений. Для ребёнка — «Мои миры», которые растут из реальных дел. Для родителя — договор и конкретная помощь, а не скрытое чтение.
Ошибка предыдущей карты — внутреннюю модель показали ребёнку почти напрямую. Здесь профессиональная глубина не исчезает, но переводится в разные поверхности.
Карта начинается с законченных и незаконченных вещей. Она доказывает ребёнку: «это моё», а не показывает, насколько он заполнен.
Хранит решения и подтверждённое чувство авторства. Не превращает одно действие в тип личности.
Родитель получает карточку конкретной роли: отвезти, купить материал, посмотреть черновик, помочь договориться со школой. Не получает dashboard внутренней жизни.
VERA не начинает с интимных вопросов. Каждый следующий уровень требует доказательства пользы и предсказуемости на предыдущем.
Ребёнок должен уметь объяснить своими словами: что делает VERA, что запоминается, что видит взрослый, когда приватность ограничена и где удалить данные.
Центр Москвы, дорогая школа, переход в среднюю, разведённые родители, тренировки и интерес к образам — это известные обстоятельства, но не готовый психологический портрет.
Тестовая персона для проверки вопросов, контекстов и прав доступа.
Каждый источник отвечает на свой вопрос. Клинические инструменты отделены от продуктовой педагогики и не превращаются в AI-диагностику.
Благополучие, развитие, среду, отношения, обучение и агентность как взаимосвязанные домены.
День, окружение, символы людей, рисунок, I am–I have–I can, проблемы и решения.
Care, support, challenge, shared power и расширение реальных возможностей.
Автономия, компетентность, связанность, социально-эмоциональные навыки и plan–monitor–review.
Минимизация, profiling off, granular permissions, объяснимость и сегментация чувствительных данных.
Профессиональный скрининг нельзя маскировать под разговор с AI или проводить без clinical governance.
Самый опасный порядок — сначала построить knowledge graph, затем думать, имели ли мы право собирать его. Здесь ворота развернуты.